Владельцем судна является Товарищество Северного Мореходства - общественная организация, возрождающая старинные традиции мореплавания на Соловках. Летом 2005 г. на шняке было совершено первое плавание - переход от места постройки (Национальный парк «Водлозерский» в Карелии) к будущему «порту приписки» - гавани Благополучия на Большом Соловецком острове. Плавание позволило оценить мореходные качества шняки и проверить реконструированный шов на жизнеспособность - без такого испытания археологический эксперимент нельзя было бы считать завершенным.
Какой бы то ни было двигатель отсутствует, вооружение состоит из одной мачты с прямым парусом площадью 27м2 и двух пар весел для одного-четырех гребцов. Из снаряжения на борту имелись простейший GPS-навигатор, туристский компас, набор необходимых морских карт и надувная лодка. Огонь для приготовления пищи на борту разводился в деревянном лотке с песком и камнями (поморы называли его «алажмой» или «алажем»). Запас дров, в том числе сухое смолье и бересту для разжигания очага в сырую погоду, возили с собой. Ночевали в так называемом «собачьем чердаке» - убежище под кормовой палубой.
Эта 90-километровая перевозка по ухабам местных грунтовых дорог была, вероятно, самым серьезным испытанием, вообще когда-либо выпадавшим на долю шитого вицей судна. Я со страхом ожидал, что сразу после спуска на воду оно начнет наполняться водой и тонуть прямо у стенки. К счастью, течи не открылось, что вселяло надежду.
28 июня. Команда на этом этапе насчитывала четыре человека - это Михаил Наймарк, Феодосий Травин и финские участники - Фредрик Койвусало и Генри Бергиус1. Мы спустились по Водле и к вечеру вышли из ее устья. Дул юго-юго-западный ветер, почти попутный в сторону Повенца (на языке поморов - «прямая поветерь»), и наша скорость была великолепной - 4-5 уз. Шли всю ночь, посменно стоя на руле, но к полудню следующего дня ветер стих. Пришлось бросить якорь и заняться варкой обеда.
После штиля направление ветра сменилось на противоположное, т.е. для нас почти встречное. Оставшиеся 25 км пришлось идти в крутой бейдевинд («идти в рей» - говорили поморы). Выяснилось, что шняка способна подниматься против ветра под углом около 60° между направлением ветра и истинным курсом (с учетом дрейфа). В Повенец прибыли поздно вечером. Переход приблизительно в 150 км был проделан за 1.5 суток.
Теперь необходимо было организовать проводку шняки через Беломорско-Балтийский канал. Этот вопрос не был достаточно продуман: судов шло очень мало, на буксир нас никто не брал. Финны оценили ситуацию и уехали домой, причем оказались совершенно правы. После 11 суток безнадежного ожидания решено было отправиться не на север, а в Петрозаводск.
9 июля. Вечером при легком северовосточном ветре мы вдвоем с Феодосием вышли в сторону Кижей и Петрозаводска. В Кижах остановились на три дня и продолжили плавание только 13 июля. Ветер был южный, слабый.
14 июля. Наутро ветер повернул к юго-западно-западному, и мы двинулись на юг вдоль Клименицкого острова в бейдевинд. Почти все время, за исключением кратковременного шквала с дождем, дуло умеренно или слабо, а вечером все и вовсе скисло.
Здесь, на самой середине Онежского озера, несмотря на безветрие, зыбь оставалась довольно крупной. В таких условиях возникло досадное явление: когда волны попадали в такт с собственными колебаниями судна, амплитуда качки становилась раздражающе большой, шняка неистово махала мачтой из стороны в сторону, а ненаполненный воздухом парус болтался, как тряпка, его пришлось спустить (и лечь спать). Утром задул юг, и позволил к 3-4 часам следующего дня добраться до Петрозаводска. От Оленьего острова примерно 100 км шли около 32 часов, хотя и с остановкой на ночь.
Причалили у Морского историко-культурного центра, воспользовавшись гостеприимством его основателя и директора Виктора Дмитриева. Я начал было хлопотать об устройстве шняки здесь на зимовку, когда появилась информация о том, что на днях знакомый лоцман поведет через ББК небольшой сейнер.
19 июля. Обрадованные, мы вечером отчалили, чтобы снова идти на Повенец при слабом южном ветре. Выйти из Петрозаводской губы без лавировки помог умеренный шквал от запада, вызванный грозовой тучей. Ночью южный ветер («летник») дул с оптимальной для нас силой, шняка спокойно делала 3-4 уз в галфвинд, и еще до рассвета мы достигли шхер.
25 июля. Подошел сейнер, и мы, наконец, вошли в первый шлюз. Буксировка -одна из самых неприятных операций на воде, а тем более при бесчисленных швартовках борт к борту. К нервотрепке добавлялись инспекции, необходимые при прохождении канала. Приходилось еще гадать, как оценит ГИМС саму идею сшить судно еловым корнем? А пока (до прихода в Соловки) шняка никаких судовых документов не имела.
27 июля. Все на свете имеет конец, кончился и Беломорканал. Мы распрощались с рыбаками, пожелали друг другу удачи и отдали буксирный конец в рыбном порту Беломорска. Имея благоприятный прогноз, с началом отлива около полуночи вышли на Соловки.
Итак, впервые шняка знакомилась с Белым морем. За исключением того, что на выходе из Сорокской губы мы прошли в опасной близости от Беляевского стамика, плавание прошло без всяких происшествий, при попутном слабом «обеднике» (юго-востоке).
Впечатлил резкий переход к более холодному климату - в разгар лета в море приходилось одеваться теплее, чем в январе в Москве. В ночные вахты пошли в ход рукавицы, зимние шапки и тулупы поверх спасжилета.
28 июля в 5 часов пополудни мы причалили в гавани Благополучия, за 17 часов покрыв почти 70 км.
Несколько дней посвятили отдыху и ознакомлению с монастырем и островом. Команда снова пополнилась до четырех человек - в нее вошли Стас Маркин и Евгений Шкаруба.
4 августа. Утром отдали швартовы, взяв курс на Соностров. Ветер был попутный, сначала слабый, но во второй половине дня он значительно посвежел.
9 августа. На Сонострове долго ждали смены ветра, который оставался противным для возвращения на Соловки. Но его направление не менялось, терпение тем временем кончилось, и мы двинулись дальше на северо-запад, «на поветерь», до губы Красная. При том же «обеднике», от слабого до умеренного, неспешно прошли 40 км за 12 часов.
В губе Красной (это самая северная точка нашего первого морского маршрута, до Полярного круга оставалось около 6 миль) гостили у моих родственников, которые построили там избушку и проводят в ней каждый летний отпуск.
От мыса Красного до Самба-луды 110 км прошли за день без приключений, но затем попали в штиль, простоявший двое суток. Штиль был такой, что, проснувшись среди ночи, я не сразу сообразил, где нахожусь - не ощущалось ни малейшей качки, не слышалось привычного плеска воды за бортом.
16 августа. День выдался тяжелым -пришлось двумя галсами подниматься против восточно-юго-восточного ветра силой не менее 10 м/с через всю Западную Соловецкую салму, да еще в сильный дождь. К ночи очутились в районе Белужьих стамиков; тут внезапно совершенно «стишало», ничего не оставалось, как готовиться ко сну.
Ночное затишье продолжалось недолго. Еще более неожиданно резко задуло с северо-северо-востока, а возобновившийся дождь и наступившая темнота скрыли все берега и ориентиры.
Из-за волны и темноты начались проблемы с буксируемой лодкой, пришлось идти «малым ходом», приподняв рею всего на 1.5-2 м. Дожидались рассвета, встав на якорь в закрытой от волны акватории («на затишье») - в паре миль от Соловецкого острова. Выяснилось, что в непогоду «собачий чердак» протекает: спальные мешки в нем насквозь промокли, и защищал он теперь только от ветра. О комфорте и полноценном отдыхе пришлось забыть.
К утру разыгрался настоящий шторм, зайти в гавань не представлялось возможным. Даже под прикрытием берега трепало сильно, лил дождь. Только 19 августа удалось войти в бухту Благополучия - плавание успешно завершилось. В этот последний 180-километровый переход мы пять суток не ступали на землю, хотя из них более двух простояли на якоре.
По современным стандартам обводы и пропорции шняки далеко не оптимальны, она слишком узка, мала высота борта. Обводы остры, ожидать высокой остойчивости и мореходности не приходится. Испытания подтверждают эти выкладки; давно известно, что мореходность шняки гораздо ниже, чем, например, спасательной шлюпки равного водоизмещения. По нашим впечатлениям, со снятым парусом и опущенной мачтой шняка все же способна выдержать в открытом море серьезный шторм, но при этом она окажется лишенной хода и беспомощной перед опасностью быть выброшенной на берег. Словом, всегда нужно держать на примете якорные места для укрытия.
Ошибки неопытной команды в свежую погоду могут привести к заливанию шняки через борт и опрокидыванию -такое отсутствие «защиты от дурака» сегодня кажется недопустимым.
Главный же объект интереса в этом проекте - реконструированный шов вицей - выдержал испытание успешно без каких-либо оговорок. Прочность шитого корпуса опасений не вызывала, водотечность оставалась вполне приемлемой - в пределах 10 ведер в сутки. Течь за время плавания слегка увеличилась2, но точно оценить ее нелегко.
Разумеется, о долговечности шитых вицей судов говорить рано, об этом судить можно будет только через несколько лет, но в мечтах и планах на будущее - новые плавания, а возможно, и новые суда.
Примечания
1. В 1991-2001 гг. Фредрик Койвусало организовал крупный проект: были построены три судна-реплики по находке эпохи викингов, и на одном из них («Heimlosa Rus») совершено плавание вокруг Европы от Финляндии до Астрахани. Генри Бергиус принимал в нем участие.
2. Существует мнение, будто деревянные суда в соленой воде текут сильнее, чем в пресной. Возможно, это связано с какими-то осмотическими явлениями при разбухании древесины в воде. Увеличение течи как раз совпало по времени с выходом шняки из канала в море.