Водномоторники нашей необъятной Тюменской области убедительно доказали, что мотолодка в случае необходимости может сослужить большую службу.
Во время паводка 1979 г. у нас произошел необычайно высокий подъем воды (до 9,5 м). Десятки тысяч озер, рек и ручьев разлились и превратились местами в одно бушующее море. Затопленными или отрезанными оказались многие населенные пункты, в том числе и часть Тюмени. Вода срывала мосты, затопила дороги и аэродромы. Вот тогда водномоторники Тюмени, Тобольска, Ханты-Мансийска, Урая, Сургута, Тарко-Сале, Кондинского и ряда других населенных пунктов откликнулись на призыв паводковых комиссий. Сотням наших самых обычных моторок довелось сыграть значительную роль в борьбе со стихией. Они занимались эвакуацией населения, подвозом продовольствия, гидрологическими и аварийно-спасательными работами. Помощь эта оказалась поистине неоценимой в сельской местности, где ко многим деревням и поселкам можно было добраться только на моторной лодке прямо через затопленные леса и болота.
Мне как заместителю председателя облсовета ОСВОД довелось формировать аварийно-спасательную группу «Ладья». Вот несколько эпизодов из хроники тех дней.
13 мая. Сильное течение и ветер сорвали металлические понтоны — причалы — и прижали их к старому деревянному мосту через Туру. На них навалило множество лодок, бревен, плавающий по воде хлам. Образовалась своеобразная плотина; под напором волн, обрушившихся на эту плотину, мост содрогался и грозил рухнуть, отрезав заречную часть города. Необходимо было принять срочные меры по разборке препятствия и спасению моста.
Вместе с Г. М. Черепановым и В. Д. Романовым решаем растаскивать завал катером «ТБС-20». Формируем группу из поднятых по тревоге водномоторников. Пробираемся к катеру по зыбким, пляшущим на волне понтонам. Одно неверное движение — и не спасет никакой пенопластовый жилет! Катер накренился, через шпигаты плещут волны. Запускаем двигатель. Взяв на буксир первый причал, с трудом оттаскиваем его в сторону от моста. И так много раз. Работы по спасению моста продолжались до утра, к восходу угроза миновала.
Усталые люди разместились на отдых кто как мог. Кажется, только сомкнули глаза — запищала рация: «Примите задание: срочно выделить мотолодку с водителем гидрологам на обследование состояния дамбы, еще одну — в распоряжение милиции, еще одну — врачам в район затопленного поселка, три — на подвоз продуктов и газовых баллонов. Остальным — ждать особых указаний».
Подымаю людей. В лицо бьет жесткий, холодный ветер с дождем. По реке со скоростью больше 12 км/ч несутся заборы, сараи, бревна...
Вечером дружинники возвращаются, швартуются к борту ТБС «Дельфин» — это наш штаб и база (есть камелек!). За чаем подводим итоги. Наша группа обеспечила доставку нескольких тонн продовольствия в районы, отрезанные от коммуникаций. О работе по охране общественного " порядка, с гидрологами и врачами — самые хвалебные отзывы местных властей. Выясняется попутно, что не все суда одинаково хорошо приспособлены для плавания в зоне затопления, которая сильно засорена. Движению особенно мешают заборы и провода. Лобовые стекла совершенно не нужны: только мешают посадке и высадке, выгрузке доставленных грузов. Дистанционное управление тоже оказалось лишним: часто летят шпонки, все равно приходится бегать к мотору. Наиболее удобны «Обь», «Казанка» и «Воронеж», по все только со снятыми стеклами и без ДУ.
Ночью опять зовет рация: «Ладья! В районе Цыганского размывает дамбу. Принято решение о постановке заградительных бонов, но из-за низко нависшей линии передач и малых глубин тяжелые катера пройти не могут». Отвечаю: «Боны расставим!» И после недолгих сборов лодки уходят в темноту...
У нас было еще 18 суток такой напряженной работы. И все это время мы поддерживали непрерывную готовность по первому сигналу выехать для выполнения новых заданий штаба по борьбе со стихией.